Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия


^ Двойственное самопонимание людской игры: непосредственность жизни и рефлексия

Игра принадлежит к простым экзистенциальным актам человека, которые знакомы и самому неразвитому самосознанию и, стало быть, всегда находятся в поле сознания. Игра постоянно ведет с Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия собой самотолкование. Играющий человек соображает себя и участвующих в игре других только снутри общего игрового действа; ему известна разрешающая, облегчающая и освобождающая сила игры, но также и ее колдовская, зачаровывающая сила. Игра Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия похищает нас из-под власти обычной и будничной "серьезности жизни", проявляющейся сначала в суровости и тягости труда, в борьбе за власть: это похищение иногда возвращает нас к еще больше глубочайшей серьезности, к бездонно-радостной, трагикомической Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия серьезности, в какой мы созерцаем бытие как будто в зеркале. Хотя людской игре постоянно присуще двойственное самопонимание, при котором "серьезность" и "игра" кажутся противоположностями и в качестве таких вновь Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия снимают себя, играющий человек не интересуется мыслительным самопониманием, понятийным расчленением собственного окрыленного, упоительно настроенного действования. Игра любит маску, закутывание, маскарад, "непрямое сообщение", двусмысленно-таинственное: она кидает заавесь меж собой и четким понятием, не выказывает Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия себя в недвусмысленных структурах, каком-то одном ординарном виде. Привольная переполненность жизнью, удовлетворенность от воссоединения противоречий, удовольствие печалью, сознательное удовольствие безотчетным, чувство произвольности, самоотдача поднимающимся из черной сердцевины жизни импульсам, творческая Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия деятельность, которая есть блаженное истинное, не приносящее себя в жертву дальнему будущему, -- все это черты людской игры, упрямо сопротивляющиеся с самого начала всякому мыслительному подходу. Выразить игру в понятии -- разве это не противоречие Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия само по себе, неосуществимая затея, которая как раз усложняет постановку интересующей нас трудности? Разрушает ли тут рефлексия парадокс, являющийся незапятанной непосредственностью жизни? Осмыслить игру -- разве это не все равно что грубыми пальцами схватить Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия крыло бабочки? Может быть. В напряженном соотношении игры и мышления парадигматически выражается общее противоречие меж непосредственностью жизни и рефлексией, меж в-себе-бытием и понятием, меж экзистенцией и сознанием Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, меж мышлением и. бытием, и конкретно у того самого существа, которое существует в качестве понимающего бытие существа. Игра есть таковой основной экзистенциальный парадокс, который, возможно, более всех других отталкивает от себя понятие.

Но Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия разве не относится это в еще большей степени к погибели? Людская погибель ускользает от понятия совершенно на другой манер: она непостижима для нас, как конец сущего, которое было уверено в собственном Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия бытии; уход умирающего, его отход из местного, из места и времени невообразимы. Зафиксировать пустоту и неопределенность королевства мертвых, помыслить это "ничто" оказывается для людского духа предельной негативностью, всасывающей всякую определимость. Но погибель -- это конкретно Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия черная, устрашающая, пугающая сила, неумолимо выводящая человека перед самим собой, устраивающая ему очную ставку со всей его судьбой, пробуждающая размышление и смущающие души вопросы. Из погибели, затрагивающей каждого, рождается философия (хотя не Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия только лишь и не только из этого). Ужас перед гибелью, перед этой абсолютной властительницей есть, по существу, начало мудрости. Человек будучи смертным, нуждается в философии. Это melete thanatou -- "забота о Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия погибели", -- как звучит одно из величайших древних определений философствования. И Аристотель, понявший источник мышления как удивление, изумление, thaumazein, -- и он гласит о, том, что философия исходит из "меланхолии" -- не из болезненной тоски, но Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, наверняка, из тоски естества. Человечий труд вначале открыт для понятия, он не отгорожен от него подобно игре. Он ориентирован на самопрояснение, на рациональную ясность, его эффективность растет, когда он познает себя, методически рефлектирует Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия над собой: зание и труд взаимно увеличивают собственный уровень. Пусть древная theoria и основывается, по-видимому, на каком-то ином опыте, и развивается сначала в рамках внетрудового досуга: наука нового времени собственной прагматической Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия структурой показывает все таки на тесноватую связь труда и зания. Не случаем метафоры, характеризующие познавательный процесс, взяты из области труда и борьбы, не случйно мы говорим о "работе понятия", о борьбе Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия людского духа с потаенностью сущего. Зание и постижение того, что есть, нередко понимается как духовная обработка вещей, как ломающий сопротивление напор, и философию зовут гигантомахией, борьбой гигантов. "До этого затаенная Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия и замкнутая суть вселенной, -- гласит Гегель в гейдельбергском "Внедрении в историю философии", -- не имеет сил, чтоб оказать сопротивление дерзновению зания; она должна раскрыться перед ним, показать свои богатства и глубины, предоставив ему все это Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия для его удовольствия" [7]. Наверняка, больше нельзя делить этот триумфальный пафос, осмысленный только на почве абсолютной философии тождества. Но чуть ли есть повод опровергать близость зания и борьбы либо же зания и труда Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия. Напротив, когда понятийные разъяснения характеризуются метафорой "игры", когда молвят об игре понятия, это воспринимается практически как девальвирующее возражение. Ненависть к "произвольному", "необязательному" и "несерьезному" прочно связана с игривым либо наигранным мышлением: это Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия некоторая глупая удовлетворенность от дистинкций, псевдопроблем, пустых упражнений в остроумии. Мышление считается очень суровой вещью, чтоб можно было допустить его сопоставление с игрой. Игра типо вначале не размещена к мышлению Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, она избегает понятия, она теряет свою непринужденность, свою неразрушимую импульсивность, свою отрадную невинность, когда педант и буквоед желают накинуть на нее сеть понятий.

Пока человек играет, он не мыслит, а пока он мыслит, он не Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия играет. Таково расхожее мировоззрение о соотношении игры и мышления. Естественно, в нем содержится нечто настоящее. Оно высказывает частичную правду. Игра чужда понятию, так как сама по для себя не Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия настаивает на каком-то структурном самопонимании. Но она никаким образом не чужда осознанию вообщем. Напротив. Она значит и позволяет означать: она представляет. Игра как представление есть в большей степени оповещение. Этот структурный Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия момент оповещения тяжело зафиксировать и точно найти. Всякое представление содержит некоторый "смысл", который должен быть "возвещен". Соотношение меж игрой и смыслом отличается от соотношения словесного звучания и значения. Игровой смысл не есть нечто хорошее Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия от игры: игра -- не средство, не орудие, не повод для выражения смысла. Она сама есть свой смысл. Игра осмысленна внутри себя самой и через себя самое. Играющие движутся в смысловой атмосфере Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия собственной игры. Но, может быть, смысл имеет место только для их?

Понятие зрителей игры двойственно, и его следует различать. Время от времени предполагается безучастный, флегмантичный зритель, который принимает игровое поведение Других, соображает Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, что эти другие "играют", другими словами разряжаются, отдыхают, рассеиваются, забавляются красивым времяпровождением. Мы лицезреем играющих на улице деток, картежников в трактире, спортсменов на спортивной арене. Мы смотрим это издалека, нас делит дистанция равнодушия Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, мы не принимаем в этом никакого роли. Игра -- популярная нам по собственному типу форма поведения, одна посреди иных. Как безучастные зрители мы смотрим также за трудом других людей, их политическими Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия действиями, за прогулкой влюбленных. Мы можем внезапно стать очевидцами какого-либо злосчастного варианта, чужой погибели. Все подобные свидетельства мы совершаем "проходя мимо". Прохождение-мимо вообщем есть преимущественный метод людского сосуществования. Мы высказываем это Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия без примеси сожаления либо обвинения. Совсем нереально вести диалог со всеми людьми окружающего нас мира, поддерживать с ними подлинные дела насыщенного сосуществования. Люди, с которыми мы можем вправду сосуществовать в положительном обществе Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, -- это всегда только узенький круг близких, сторонников, друзей. Эмфатическое "обнимитесь, миллионы, в поцелуе слейся, свет" можно представить для себя только в максимально абстрактной всеобщности, в качестве универсальной филантропии. Изначальные, подлинные переживания общности всегда избирательны Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия. Люди, которые нас затрагивают, к которым привязано наше сердечко, выделены из большой безликой массы безразличных нам людей. Ошибочно, когда соц мир представляют в виде концентрических колец, полагая снутри более узенького кольца Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия актуальное соединение мужчины и дамы и располагая вокруг семью, родственников, друзей, друзей друзей и т.д. прямо до чужих и безразличных нам людей. Чужие, мимо которых "проходят", образуют настолько же Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия простую структуру совместного бытия, как и сфера интимности. Последняя сама по для себя совсем не первичнее окружающей все близкое сферы "чужого". Человек, становящийся принципиальным для другого -- как любимый, как дитя, как друг Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, -- всегда находится "на людях". "Люди", другими словами открытое, неопределенное огромное количество сосуществующих других, которыми мы не интересуемся, следя их только со стороны, образуют обязательный фон всей нашей избирательной коммуникации. Безучастно и флегмантично созерцаем мы Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия не трогающую нас игру чужих людей: конкретно "проходя мимо".

Совершенно другое дело, когда зрители принадлежат к игровому обществу. Игровое общество обхватывает как играющих, так и заинтересованных, соучаствующих и затронутых их игрой очевидцев Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия. Играющие -- "снутри" игрового мира, зрители -- "перед" ним. Мы уже гласили о том, что структурные особенности представления в особенности отлично проясняются на примере вида (Schau-Spiel). Участвующие тут зрители видят чужую игру Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия не просто так, "проходя мимо", но соучаствуя в игровом обществе и ориентируясь на то, что возвещает им игра. К игре они относятся по другому, ежели играющие-актеры, у их нет роли в игре, воображаемые Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия маски не утаивают и не скрывают их. Они видят игру-маскарад ролей, но при всем этом сами они не являются персонажами игрового мира, они глядят в него вроде бы Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия снаружи и лицезреют видимость игрового мира "впереди себя". Совместно с тем они не впадают в обманчивое заблуждение, не путают действия в игровом мире с происшествиями в реальной реальности. Разумеется, игровые деяния всегда остаются Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия также и реальными происшествиями, но происшествия играния не схожи с событиями, сыгранными либо, лучше, разыгранными на показных, воображаемых подмостках игрового мира.

Зрители знают, что на подмостках -- реальный актер, но лицезреют его конкретно "в Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия этой роли". Они знают: падет занавес, и он смоет грим, отложит в сторону реквизит, снимет маску и из героя обратится в обычного гражданина. Призрачный нрав игрового явления известен. Это познание, но Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, не есть самое существенное. Не бутафория субстанция игры. И актер может различать себя как актера от того человека, каким он является в показном медиуме игрового мира, он не заблуждается относительно себя Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия самого и не станет накалывать зрителей -- не станет, как иногда ошибочно говорят, пробуждать в их обманчивую иллюзию и стараться, чтоб они приняли представленный им "театр" за чистую реальность. Величие актера не в Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия том, чтоб зрители были ослеплены и представили себя очевидцами исключительных событий в будничной реальности. Имагинативный, подчеркнуто показной нрав игрового мира совсем не должен пропасть для игрового общества зрителей, они не должны быть застигнуты врасплох Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия массивным гипнотизирующим, ослепляющим воздействием и потерять сознание того, что они находятся при игре. Возвещающая сила представления добивается кульминации не тогда, когда игровое событие смешивается с ежедневной реальностью, когда ужас и сочувствие так же Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия захватывают зрителей, как это может случиться, окажись мы очевидцами какого-либо страшного дорожного происшествия. При виде схожей катастрофы, затрагивающей чужих нам людей, мы чувствуем внутри себя порывы, общечеловеческого чувства солидарности, мы жалеем Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия злосчастных, страшимся угрозы, настолько впечатляюще продемонстрированной катастрофой, -- угрозы, которая подстерегает всех и когда-нибудь может настичь и нас. Мы не идентифицируем себя с потерпевшими, настаиваем на чуждости нам жертв катастрофы Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия. Элемент "показного", ирреального и воображаемого, характеризующий игровой мир, еще больше, разумеется, отстраняет деяния и мучения выступающих в игре фигур: ведь они только "придуманы", вымышлены, сочинены, просто сыграны. Это "вроде бы" деяния Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия и "вроде бы" мучения, совсем лишенные весомости и принадлежащие к воздушному королевству летящих в эфире образов фантазии. Когда же речь входит о проигрывании этой модификации "вроде бы", об играх снутри игр, о грезах снутри Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия грез, тогда мы, как зрители уж совсем не уязвимы для свирепствующей в игровом мире судьбы: с надежного расстояния мы наслаждаемся зрелищем счастья и смерти Эдипа.

Накрепко ли наше построение? Что все-таки Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия тогда настолько очень трогает, потрясает и поражает зрителей в самое сердечко? На чем основывается чарующая, магическая сила представления, почему мы смотрим затаив дыхание, как представление цареубийства -- игра в игре -- накладывает в Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия шекспировском "Гамлете" чары на игровое общество, которое само принадлежит к игровому миру, почему и сами мы оказываемся под властью этих чар? Ведь считается, что игра есть нечто "мистическое", но при всем Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия этом не имеется в виду, естественно, что игра как играние не существует совсем. Быстрее, конкретно поэтому, что играние как таковое существует, разыгранного им игрового мира нет. Нет в той обычной действительности, где Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия развертываются игровые деяния, но игровой мир -- совсем не "ничто", не призрачный образ, он обладает приданным ему содержанием, это сценарий со обилием ролей. Нереальность игрового мира есть предпосылка для того, чтоб в нем мог Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия сказаться некоторый "смысл", затягивающий нечто такое, что "реальнее" так именуемых фактов. Чтоб сохранить выглядывающий из-за фактов смысл, игровой мир должен казаться "ничтожнее" фактов. В нереальности игры выявляется сверхреальность сути. Игра-представление Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия нацелена на возвещение сути. Мы очень привыкли считать отнесенность к сути в большей степени в мышлении, в качестве мыслительного дела к "идее", ко "всеобщему" как инвариантной структуре, виду, роду и т.д Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия. Единичное только неидеальным образом участвует во всеобщности сути, единичное связано с мыслью через роль, methexis, participatio, отделено от непреходящей и неизменной идеи собственной бренностью. Фактическая вещь относится к сути как экземпляр -- к Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия виду либо роду. Все совсем по другому в сфере игры, в особенности представления. Тут налицо последующая неувязка: каким образом в определенных ролях выявляются сущностные способности человечности. Всегда пред нами тут "этот" человек, который Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия действует и мучается, утверждает себя и гибнет, сущностный человек в собственном бессилии перед судьбой, опутанный виной и страданием, со своими надеждами и со собственной погибелью. Нереальность сплетенного из видимости игрового мира есть Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия дереализация, отрицание определенных единичных случаев, и в то же время -- котурн, на котором получает репрезентацию фигура игрового мира. В собственном возвещении игра символична. Структура понятийного выражения не пронизывает ее, она не Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия оперирует с различением единичного и всеобщего, но возвещает в знаке, в совпадении единичного и всеобщего, возвещает парадигматической фигурой, которая "не-реальна", так как не предполагает какого-то определенного реального индивидума, и "сверх-реальна", так Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия как имеет в виду сущностное и вероятное в каждом. Смысл представления, сразу воображаемый и сущностный, нереален и сверхреален. Зритель игрового общества становится очевидцем действия, которое не вышло в ежедневной реальности, которое кажется Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия удаленным в некоторую утопию и все таки открыто для зрящего -- то, что он лицезреет в игровом медиуме, не есть некий случайный вымысел, который затрагивает чужих ему людей и, по существу, не Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия может коснуться его самого. Очевидец представления, который вправду вовлечен в игровое общество, а не просто "проходит мимо" него, не может больше делать расхожего различия меж собой и своими близкими, с одной стороны, и Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия безразличными ему другими -- с другой. Нет больше противопоставления человека и людей. Зрящий узнает, узревает сущностно беспощадное -- его потрясает осознание того, что он сам в собственной сущностной глубине схож с чужими персонажами, что Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия разбитый горем отпрыск Лайя, несущий бремя проклятия Орест, сумасшедший Аякс -- все в нем, в качестве стршных, ужасных и страшащих способностей. Ужас и сочувствие лишены тут какой бы то ни Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия было рефлексивной структуры, указывающей на примере чужого мучения схожую опасность собственному бытию и, таким макаром, подводящей отдельного человека под всеобщее понятие. Сочувствие и ужас обычно числятся разнонаправленными порывами души: можно сказать, что один нацелен Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия на других людей, 2-ой есть забота о своем устоянии. Потрясение, вызываемое катастрофической игрой, в известной мере снимает различие меж мною как отдельным существом и другими людьми -- настолько же обособленными экзистенциями. Ужас оказывается не Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия заботой о моем эмпирическом, реальном, находящемся под опасностью Я, но заботой о людском существе, опасность которому мы лицезреем в зеркале вида. И страдание обращено не вовне, к другим, но уводит Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия вовнутрь, туда, где всякий индивидум соприкасается с до-индивидуальной основой. Если мы желаем получить наслаждение от парадоксального метода выражения, можно сказать -- в противовес аристотелевскому учению о том, что действие катастрофы основано на эффектах Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия "ужаса" и "соболезнования" и их катарсиса, -- что это правильно, только когда учитывают воззвание обоих аффектов, их структурное изменение: оба меняют, так сказать, свое интенциональное направление, ужас воспринимает структуру, до этого принадлежавшую сочувствию Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, и напротив. Метафизика искусства европейской традиции отчаливала от платоновской борьбы против поэтов и его истолкования игры, также от аристотелевской поэтики. Вновь направить эту традицию в открытую делему, поставить под вопрос верность торенных Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия путей, критически перепроверить чрезмерное сближение осознания игры с осознанием, присущим понятийному мышлению, поддержать различение знака и эйдетического понятия -- все это неотложные вопросы, стоящие перед философской антропологией при толковании ею одной из Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия сфер людской жизни -- игры. Естественно, схожая задачка не может быть решена довольно много в узеньких рамках данной работы. Она только обозначена тут как указание на более широкий проблемный горизонт.

Указав на "ужас" и Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия "сочувствие", мы попробовали объяснить ситуацию зрителя, включенного в игровое общество, не созерцающего игру с безучастным равнодушием и не "проходящего мимо" нее, захваченного и затронутого миром игры. Зрелищу необходимы никак не только лишь Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия актеры и их роли, да и игровое общество. Естественно, попытка охарактеризовать зрителя игры-представления только через взволнованную затронутость была бы однобокой. Ведь есть совсем другое поведение зрителей -- к примеру, зрителей комедии и сатиры Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, вызывающих хохот. И в данном случае правильно, что смеемся мы над самими собою, не над эмпирическими недочетами, слабостями и дурачествами тех либо других индивидов, но над слабостью и тупостью Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия людского существа. Комедия более символична, ежели катастрофа. Она высвобождает нас, устанавливая ироничную дистанцию меж человеком и человечьим. Шуточка, юмор, драматичность -- эти главные элементы игровой веселеет" прокладывают путь временному освобождению человека в смеховом возвышении Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия над самим собой. Комедия снимает с нас бремя гнетущей кабалы труда, подчиненности чьему-то господству, любовной страсти и темной тени погибели. Хохот как смех-над-самим-собой свойственен только существу, существующему как Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия конечная свобода. Ни одно животное смеяться не может. Бергсон написал известное сочинение под заглавием "Le Rire", где он представил хохот сущностным различием человека. Правда, греки верили, что их боги, так как им не Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия надо трудиться для поддержания собственной бессмертной жизни, или -- по аналогии с человеком -- проводят деньки в развеселой игре, как гласил Гомер, или заняты непрестанным мышлением и управлением миром, как гласили философы. Олимпийские боги изображались Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия игроками, люди -- их игрушками, которыми они распоряжались по собственному усмотрению. И то, что для смертного было сокрушающей сердечко катастрофой, бессмертному полностью могло показаться комедией. Наверняка, их хохот имел недобрый колер Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия злорадства -- тогда и, когда раскат гомерического смеха потряс Олимп, когда Гефест, качественный и "рогатый" бог изловил Афродиту в объятиях Ареса в нервущуюся сеть. Только исполненный плюсы постоянный бог метафизики далек от хохота. Виду Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия христианского бога также чужды хохот, юмор, драматичность, обращенная на самого себя, совершенное существо не знает никакого хохота, никакого веселого игрового самоосвобождения.

Отсюда вытекает со серьезной логической последовательностью, что 1-ый поистине Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия безбожный человек, ницшевский Заратустра, упоенно славит хохот: "Этот венец смеющегося, этот венок из роз: я сам возложил на себя этот венец, я сам освятил собственный смех. Никого другого я не отыскал сейчас довольно сильным для Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия этого" .

Игровое общество, принадлежащее к игровому представлению, еще недостаточно много охарактеризовано в собственном отношении к игровому миру тем, что выделяется символическое осознание, использующее нереальность сцены в качестве условия для Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия явления сверхреальной сути. Происшествия людского существа, но, совершенно не так ординарны. Человек, как мы узнали в процессе рассмотрения главных экзистенциальных феноменов, не обладает твердо определенной сутью, которая потом сопровождалась бы обилием случайных Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия событий: человек есть смертный и он есть трудящийся, боец, любящий и игрок. Эти сферы жизни никогда не изолированы друг от друга, ни по бытию, ни по осознанию. Труд и господство в бессчетных Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия формах переплетаются в истории людского рода, любовь и погибель смыкаются вместе, как мы попробовали показать. Игра стоит в оппозиции к тем парадоксам жизни, которые принято считать тягостной серьезностью жизни. Игра -- другая, она есть колеблющееся в Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия элементе "мистического" активное и импульсивное общение с воображаемым, туманным королевством способностей. Игрой, полностью реальным действием, мы создаем "мистический" игровой мир и глубоко рады этому созданию, мы в экстазе от его фантастичности, которой Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, вобщем, меньше, чем пены, выкидываемой на сберегал волнами. Хотя в процессе анализа игры мы и растолковали, что для игрока, в игровом мире вещи "реальны", все таки следует уточнить, что это действительность в Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия кавычках: ее не путают с подлинной реальностью. Как игрок в собственной роли, так и зритель снутри игрового общества -- оба знают о фиктивности действительности в игровом мире. Они сохраняют это познание Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, когда идет речь уже об игре снутри игры, -- как сохраняется различие реальной вещи и "картины", когда в картинах в свою очередь встречаются картины и т.д. Итерационные способности игры родственны итерационным структурам образности. Игра Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия может воспроизводиться снутри игры. Просто говоря, детки, играющие в самую древнейшую подражательную игру, выступающие в собственном игровом мире "отцами" и "матерями", у каких есть "малыши", полностью могут отправить этих малышей из Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия игрового мира "поиграть" на улице, пока дома не будут приготовлены куличики из песка. Уже на этом примере можно выяснить нечто существенное. Игре известна не обычная однородная итерация, повторение игры в игре, в Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия собственной воображаемой зоне представления игра объемлет и внеигровое поведение людей. Как один из 5 главных феноменов, игра обхватывает не только лишь себя, да и четыре других парадокса. Содержание нашего существования вновь находится в Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия игре: играют в погибель, похороны, поминовение мертвых, играют в любовь, борьбу, труд. Тут мы имеем дело совсем не с какими-то искаженными, неподлинными формами данных феноменов людского бытия, их розыгрыш Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия -- совсем не обманчивое действие, при помощи которого человек вводит других в заблуждение, притворяется, как будто по сути трудится, борется, любит. Эту неподлинную модификацию, криводушную симуляцию подлинных экзистенциальных актов, нередко, но неправомерно, зовут "игрой Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия". В настолько же малой мере это игра, в какой ересь является поэзией. Ведь произвольным все это оказывается только для обманывающих, но никак не для обманутых. В игре же не бывает лживой подтасовки Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия с намерением одурачить. Игрок и зритель игрового представления знают о фиктивности игрового мира. Об игре в серьезном смысле слова можно гласить только там, где воображаемое осознано и открыто признано как таковое. Это не противоречит Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия тому, что игроки время от времени попадают под чары своей игры, перестают созидать действительность, в какой они играют и имагинативно строят собственный игровой мир. От погруженности в игру можно очнуться. Сыгранная борьба Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, сыгранный труд и т.д.-- опять-таки очень двусмысленные понятия. Другой раз имеют в виду притворную борьбу, притворный труд, в другой раз -- подлинную борьбу и подлинный труд, но в качестве Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия событий снутри игрового мира. У людской игры нет каких-либо других способностей для собственного выражения, не считая актуальных сфер нашего существования. Отношение игры к другим главным парадоксам -- не просто соседство и соотнесенность Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, как в случае с трудом и борьбой либо любовью и гибелью. .Игра обхватывает и объемлет все другие феномены, представляет их в непривычном элементе воображаемого и тем дает людскому бытию возможность самопредставления и Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия самосозерцания в зеркале незапятанной видимости. Следует еще поразмыслить над тем, что это значит.


Всеобъятная структура людской игры.


Игра объемлет все. Она вершится человечьим действованием, окрыленным фантазией, в расчудесном промежном пространстве меж реальностью Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия и возможностью, реальностью и воображаемой видимостью и представляет на учиненной ею безупречной сцене -- внутри себя самой -- все другие феномены бытия, да вприбавок самое себя. Схожая всеобъятная структура необычно сложна в собственном интенциональном Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия строе и подразумевает не только лишь сообразную переживанию систематизацию пережитых игровых миров разных ступеней, да и взаимопроникновение "вероятного и реального", становящееся прямо-таки неувязкой калькуляции. К произнесенному следует еще добавить, что Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия игровые элементы находятся во огромном количестве форм неигровой жизни, часто в виде малеханьких увеселений в ложбинах сурового актуального ландшафта, так что среди грозного, темного и отягченного страданиями людского существования всплывают "острова" игрового блаженства. Что было Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия бы с влюбленными с их воистину нескончаемой задачей без разыгранной шуточки, без веселых сердечных арабесок? Чем была бы война без авантюры, без игровых правил рыцарственности, чем был бы труд Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия без игрового гения, чем была бы политическая сцена без добровольческого либо недобровольного фарса властителей? Время от времени выказываемая во всех этих сферах серьезность есть менее чем отлично сидячая маска сокрытой игры. Конкретно Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия поэтому, что игра способна поменять облачения, ее присутствие не всегда просто установить. Иногда люди застают друг дружку за игровыми действиями, которые совершенно и не смотрятся такими. Феноменология шуточки как конституирующего социальность фактора Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия все еще не разработана. От всякой игры, открытой и сокрытой, вроде бы замаскированной, следует строго отличать лицемерие с целью обмана, подложную "вроде бы" модификацию эмоций, умонастроений и действий, в какой люди "представляются" друг Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия перед другом, накалывают не только лишь словами, да и образом поведения, поступками, когда, к примеру, "играют в любовь", не ощущая ее, когда, как говорится, устраивают "спектакль". Ересь, которая может быть не только Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия лишь словесной, да и ложью жестов, мимики, даже "молчания", есть стршная, наизловещая тень, ложащаяся на межчеловеческие дела и угрожающая им. Людская ересь -- это не мимикрия животных, но хитрость, притворство, коварство животных Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия в борьбе за добычу, людская ересь лишена невинности хищника. По сопоставлению с животным человек оснастил поведение, имеющееся уже в животном мире, средствами собственного ума, когда из доисторического сборщика перевоплотился в охотника, преследующего дичь Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия при помощи различных уловок -- ям, приманок и тому подобного. Рафинированные обманные средства охоты потом были перенесены в сферу охоты на людей -- в военную борьбу и ее продолжение в политической риторике, вторглись во обоюдное приманивание Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия и нескончаемую войну полов. Охота как область хитрости и обмана есть поведение, характеризующее животный и человечий мир, это область собственного рода естественной ереси. Но человек отличается от животного посреди Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия остального и тем, что соображает правду как таковую, что он открыт смыслу и способен делить понятый смысл с другими людьми. Межчеловеческое сообщение -- будь то в мимике, жесте либо слове -- есть нечто большее Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, чем сигнал, и значительно отличается от предупреждающего свиста серны либо же призывного рева оленя. Потому что человек знает об правде, об правде смыслового и о смысле правды, он знает и о истязающей потаенности Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия сущего, может спрашивать и высказываться, знает о неистинности как проходящей замкнутости вещей, о неистинности как следствии притворства, способность к которому он познает как власть. Конкретно поэтому, что человек определяется через свое отношение к правде Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, он обладает возможностью ереси. Это страшная, злая возможность -- злая не поэтому, что непрестанно учиняет вред, отравляя ядом недоверия дела меж людьми, но поэтому, что делает само отношение человека к правде двусмысленным Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, неправильным и ненадежным. Притворное познание ужаснее неведения, ересь ужаснее заблуждения. Легче примириться с тем, что -- как существо конечное -- мы можем узнать только очень ограниченный круг вещей, чем вынести ересь и обман со Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия стороны других людей. Криводушная неподлинность в нагруженных смыслом словах и поступках нередко зовется "игрой", а игра противопоставляется подлинному и правдивому, настоящему. Естественно, это неверное истолкование зла и злоупотребление понятиям игры. И все Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия таки меж обманом и игрой есть связь. Сама игра -- это не обман, но она пользуется иллюзионистскими эффектами, которыми обычно оперирует и обман, игра принимает элементы показного -- не для того, чтоб выдать Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия показное за действительность, а чтоб использовать его в качестве средства выражения. Маски в игре не должны вводить в заблуждение, они должны завораживать, это -- реквизит практики волшебства. Игра развертывается снутри условной "видимости", она ее не Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия опровергает, да и не выдает за неподдельно реальное. Всякая игра связана с призрачной, воображаемой "видимостью", но не потом, чтоб одурачить, а с целью захватить измерение волшебного. Когда в игровом мире Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия представления "являются" внеигровые феномены бытия, когда в игре борются, трудятся, обожают, а то и совсем погибают, это не означает, что игра, с целью обмана, устроила неподлинный спектакль. Это как раз подлинный театр Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, подмостки вида, выводящего людскую жизнь перед ней самой. Игра -- исключительный метод для-себя-бытия. Это не для-себя-бытие, происходящее от рассудочной рефлексии, не сознательное воззвание представляющей жизни на себя самое. Ведь Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия игра есть действие, практика общения с воображаемым. В людской игре наше бытие результативно отражается внутри себя самом, мы показываем для себя, чем и как мы являемся. Игровое для-себя-бытие человека прагматично. Оно Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия значительно отличается от чисто умственного для-себя-бытия, идущего от рефлексии. Игра принадлежит к простому, дорефлективному бытию. Но она не "непосредственна". Она обладает структурой "опосредствования", она ординарна, пока остается игрой, двояка -- когда выступает Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия как действие в реальном мире и сразу -- в мире игровом. Инициативный нрав игрового деяния, выделяющий игру в сопоставлении с рефлексией сознания, разумеется, не дан в игровом обществе. Не есть ли Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия это соответствующая черта "созерцания" в широком смысле слова? Как мы произнесли, игровое общество содержит в себе игроков и очевидцев игры, ограниченную сцену игрового мира и людей перед подмостками. Последние включены в игру Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия постольку, так как они очарованы игрой. При всем этом они не "действуют" сами, они погружены в созерцание, которое их захватывает либо забавляет. Но "со-зерцатели" игрового представления "идентифицируют" себя с игроками Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия имагинативным образом. На этой идентификации, наверняка, и основывается в значимой степени зачаровывающая силы игры. В обесцвеченной и ослабленной форме этот момент "идентификации зрителей и игроков" сказывается и на всяких цирцеевских представлениях, на веселительных играх, устраиваемых Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия для масс огромного городка. Наверняка, некорректно глумиться над тем, что в современных футбольных состязаниях 22 человека бегают по полю, а сотки тыщ наблюдают за ними. Оставив в стороне значение схожих превосходных Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия представлений, определяемое социологически (к примеру, как "содержание сознания" либо "тема разговора" масс), укажем на то, что быть зрителем -- это само по себе есть род сильной чувственной причастности, метод идентифицирующего соучастия в игре, поднимающий огромное Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия количество увлекательных заморочек. Игровое общество вида объединено и собрано в общеколлективной иллюзии, которую могут сознавать и признавать "мистической" и в то же время осознавать как место явления "сверхреальной" сути. Сцена представляет, подмостки Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия ее -- весь мир. Сначала это, наверняка, "человечий мир", совокупа людского бытия, а сверх того, возможно, и совокупа всего бытия, к которому человек повсевременно себя относит. Зрелище, по существу, есть пример Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия (Bei-Spiel), эталон, парадигматическое представление того, что мы есть и каковы мы. Этот имеющийся в людской игре эталон заключается в осмысленном представлении бытия во всех его актуальных измерениях для него самого. Владея способностью Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия играть, человек может увидеть себя, обретать образ своей жизни во всей его высоте и глубине, за длительное время до того, как он начинает размышлять и понятийно постигать правду собственного существования. Игровая рефлексия образна Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия, игра выводит суть в явление до всякого очевидного размышления. Человек как человек по собственному бытию есть отношение. Он не сходен с вещью, которая поначалу есть в самой для себя и только позже Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия относится к чему-либо. Категориальная модель "субстанции" не подходит к человеку. Человек существует как отношение, отношение к для себя, вещам и миру, он существует в пространстве и относит себя Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия к родине и чужбине, существует во времени и относит себя к собственному прошлому, обоснован родом и полом и относит себя к собственному полу в стыде и институциональных отношениях (брак, семья). Культ погибших, труд, господство, любовь Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия -- все это главные методы самоотнесения человека. Игра же есть отношение к относительному бытию человека. Все главные феномены бытия сплетены вместе, игра отражает внутри себя их все, в том числе и саму себя Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия. Это и присваивает игре исключительный статус. С представляющей способностью игры связано и то, что она может по другому заполнять время, ежели другие феномены людского существования. Предстояние погибели кидает тень на всякий Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия человечий поступок. Мера времени нам установлена, пусть даже мы и не знаем о ней. В свете последнего мгновения все часы, деньки и годы вроде бы даны нам взаем. В труде и Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия борьбе человеческое время заполнено подходящими, необходимыми делами: время всегда у нас отымают. То же можно сказать и о любви, которая, наверняка, есть самое тяжелое, наименее всего осваиваемое занятие нашего бытия, повсевременно Двоякое самопонимание человеческой игры: непосредственность жизни и рефлексия - Основные феномены человеческого бытия терпящее крушение.


dword-fastcall-waitforlnputldlein-handle-hprocess.html
dyadek-pereverni-korabl-vverh-nogami.html
dyadya-mitya-s-kotom-cinikom.html